№ Л. С. ВЫГОТСКИЙ МЫШЛЕНИЕ и РЕЧЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Под редакцией й со вступительной статьей В. КОЛБАНОВСКОГО ® ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКВА 1934 ЛЕНИНГРАД Работа Л. С. Выготского представляет собой оригиналь- ный труд, посвященный теоретическому исследованию проб- лемы мышления и речи и ее экспериментальной обработке.
Первая часть работы составлена из критических статей, оценивающих работы крупнейших буржуазных психологов по тому же вопросу.
Исследование автора, проведенное им почти на протяже- нии 10 лет, идет по новым путям, приближающимся к диалек- тико-материалистическому объяснению проблемы мышления и речи.
Редактор В. Колбановский. Технический редактор Е. Этингоф- 16-я тип. треста «Полиграфкнига», Москва, Трехпрудный, 9.
ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА Автор этой книги не увидел ее напечатанной.
Он скончался в ночь на 11 июня 1934 г.
В лице Л. С. Выготскего советская психология лишилась одного из лучших, наиболее высшего талантливых своих представителей, оплодотворивших науку большим количеством ценных трудов.
Перу покойного, несмотря на его молодой для ученого возраст,— 38 лет—принадлежало около 80 научных работ.
Выход в свет книги «Мышление и речь», представляющей итог десятилетних экспериментальных работ выдающегося советского психолога, является знаменательным событием для науки. Это— первая систематическая экспериментальная разра- ботка проблемы. Насколько нам известно, это—е ди нствен- ный труд на настоящем этапе развития психологии, в котором дается солидная критика буржуазных теорий мышления и речи путем противопоставления им блестящих экспериментальных иссле- дований, проведенных на высоком теоретическом уровне. Это— наиболее обстоятельное исследование истории умствен- ного развития ребенка, одной из тех областей зна- ния, «Из коих должна сложиться теория познания и диалектика» (Ленин)\.
Приступая к исследованию проблемы мышления и речи, Л. С. Вы- готский считал необходимым «путем теоретического анализа и обоб- щения большого, накопившегося в психологии фактического мате- риала, путем сопоставления, сличения данных фило- и онтогенеза наметить отправные пункты для решения проблемы и развить исход- ные предпосылки для самостоятельного добывания научных фактов в виде общего учения о генетических корнях мышления и речи. С дру- гой стороны, нужно было подвергнуть критическому анализу самые идейно мощные из современных буржуазных теорий мышления и речи, для того чтобы оттолкнуться от них, уяснить себе пути соб- ственных поисков, составить предварительные рабочие гипотезы и противопоставить с самого начала теоретический путь нашего иссле- дования тому пути, который привел к построению господствующих Ш в современной науке, но несостоятельных и потому нуждающихся в пересмотре и преодолении теорий» (стр. 1).
Такая постановка исследования гарантировала его максималь- ную научную объективность. Кроме того она способствовала отта- чиванию критического оружия самого исследователя, открывая пе- ред ним все слабые и уязвимые стороны буржуазных концепций данной проблемы.
Лучше всего бить врага на его же территории. Выготский пре- жде всего обратился к анализу конкретного фактического материала, собранного крупнейшими представителями буржуазной психологии. Материалистическая позиция советского ученого, прекрасное пони- мание односторонности и ограниченности метафизического метода мышления, настойчивая и упорная работа над овладением методом диалектического материализма в течение короткого времени дали талантливому советскому психологу огромное преимущество перед буржуазными учеными. Особенно ярко оно сказалось в критиче- ских статьях Выготского, посвященных наиболее значительным ис- следованиям Пиаже, Нерна, Кёлера и др. Еще большую услугу теоретическая установка Выготского оказала положительному экспе- риментальному исследованию проблемы.
Не только результат экспериментальных работ самого Выготс- кого, приведенных в стройную систему и освещенных после- довательно разрабатываемой теорией, говорит о преимуществе его позиции. В свете его теоретических обобщений по-новому начи- нает выглядеть богатейший эмпирический материал зарубеж- ной психологии. То, что Пиаже, Штерн и другие считают куль- минационным пунктом своих исследований, на деле оказывается их ахиллесовой пятой. И наоборот, факты, которыми они прене- брегли, приобретают, как это обоснованно доказывает Выготский, исключительно важное значение. Небольшое открытие Циаже об эгоцентризме детской речи возводится им в универсальный принцип, оказывающийся при ближайшем критическом рассмотрении пустыш- кой. В то же время основной и руководящий принцип исследова- ния—принцип истори ческого развития исихики, в частно- сти мышления и речи, предается Пиаже и другими исследователями полному забвению.
«Камень, который презрели строители, должен стать во главу угла»,-—-таков тот вывод, которым заканчивает Выготский критику `буржуазных теорий. Идея развития становится краеугольным кам- нем экспериментальных исследований и теоретических обобщений самого Выготского.
Можем ли мы считать труд Выготского выражением марксистско- ленинской теории в разработке проблемы мышления и речи?
Этого со всей определенностью утверждать нельзя.
Как представитель лучшей части советской интеллигенции Вы- готский, связавший свою личную деятельность с делом пролетар- ской революции и социалистического строительства, шел в первых рядах той блестящей плеяды советских ученых, для которой марк- сизм-ленинизм стал собственным мировоззрением и теоретической гу.
з основой всей научной работы, коммунизм высшим идеалом, и борьба за него— делом всей жизни.
Но Так же, как и некоторые другие представители беспартий- ной интеллигенции, Выготский шел к марксизму-ленинизму не пря- мой и кратчайшей дорогой, а более сложным, зигзагообразным путем. | В годы своей учебы он подпал под влияние различных философ: ских воззрений и в частности идеалистических психологических теорий. Но уже на. заре своей научной деятельности, в первых на- учных работах, он выступил как убежденный материалист.
Дальнейшая философская эволюция Выготского отмечена борьбой за овладение методом материалистической диалектики, ярко выражен- ным приближением к марксизму-ленинизму.
Многие выводы из его важнейших теоретических работ базиру- ются на положениях основоположников марксизма. В теоретичес- кой борьбе с противниками из буржуазного лагеря он оказывается сильнее в тех случаях, когда опирается на несокрушимые аргу- менты диалектической логики. Правда, и в критических и в экс- периментальных исследованиях Выготского, особенно в ранних работах, порой встречаются отступления от последовательной мате- риалистической позиции, некоторые увлечения и ошибки. Но они не должны закрывать нам глаза на наиболее существенные и важ- ные для советской психологии положительные результаты его много- численных трудов.
В предисловии мы считаем необходимым указать на некоторые не- достатки и ошибки книги.
Так как отдельные главы данной книги появились в печати в раз- ное время в виде статей, то при их сведении в книгу встретились неиз- бежные повторения, поскольку все они посвящены разработке одной общей проблемы, Последние главы вследствие болезни автора были им продикто- ваны, чем объясняются неизбежные в устной речи длинноты и ше- роховатости стиля.
Тем не менее, стремясь сохранить в наибольшей неприкосно- венности посмертную работу автора, я вынужден был ограничиться только внесением самых необходимых поправок. Таким образом последнее произведение Л. С. Выгодского публикуется в том виде, как оно было передано мне для редакции.
Приношу глубокую благодарность вдове покойного Р. Н. Вы- готской и доцентам Л. В. Занкову и Ж. И. Шиф, оказавшим мне существенную помощь в подготовке рукописи к нечати и состав- лении литературного указателя.
ПРОБЛЕМА МЬШЛЕНИЯ И РЕЧИ В ИССЛЕДОВАНИЯХ Л. с. ВЫГОТСКОГО Г.
Проблема мышления и речи, «столь же древняя, как и сама наука психология», имеет исключительно важное теоретическое и практиче- ское значение. Она не только является стержневой проблемой самой психологии, но служит предметом большого внимания и интенсивных исследований для целого ряда наук, смежных с психологией. Содер- жание и формы человеческого мышления и речи на разных ступенях истории биологического и в особенности общественного развития человека, а также его индивидуального существования настолько сложны и обусловлены таким количеством и многообразием фак- торов, что изучение их естественно выходит за пределы одной науч- ной области. Только содружественная работа различных наук: ло- гики, общей, сравнительной и детской психологии, этнографии, лите- ратуроведения, лингвистики, педагогики, физиологии, антропологии и др., сможет внести ясность в одну из труднейших и запутаннейших проблем современной науки о человеке.
Необычайная сложность проблемы мышления и речи предста- вляет крайне заманчивое поле для исследования, открывающее широкие, многообенающие перспективы. Но в них же таятся и не- исчислимые трудности. Мышление и речь, в особенности выражен- ные в единстве речевого мышления человека, настолько сходны в своем происхождении и вместе. с тем различны в своем развитии, что являются поистине гордиевым узлом для исследователей, стра- дающих метафизической ограниченностью мышления. Они предпо- читают разрубить этот узел, вместо того чтобы его развязать.
В результате подобной операции метафизики-психологи, а также их коллеги из других научных областей, держа отдельные нити узло- вой проблемы в своих руках, либо утверждают абсолютное т о жде- ство мышления и речи, либо устанавливают их абсолютное раз- личие.. В том и в другом случае они методологически бессильны понять смысл богатой внутренними противоречиями проблемы, так как рассматривают эти противоречия как взаимно исключающие друг друга. Между тем именно борьба и взаимное проникновение УЕ Ея УЕ Ея противоположностей, какими являются мышление и речь человека, служат основой их единства и источником их развития. Непонимание основного принципа материалистиче- <кой диалектики обрекает ученых-метафизиков на беснлодное и бес- нпомощное блуждение вокруг и около проблемы. В этом—коренной порок всех буржуазных теорий мышления и речи. Большая часть этих теорий, базирующихся на идеалистической основе, в конечном <чете уводит в сторону от научной разработки проблемы, так как лишает ее необходимой материальной основы и опрокидывает всю проблему наголову.
Другая, меньшая часть механистических теорий мышления и речи, выраженная особенно ярко в трудах бихевиористов и родственных им рефлексологов (Бехтеревской школы), также беспомощна в раз- работке проблемы, сводя ее к внешним актам поведения животного или к рефлексам с выраженным и задержанным концом. Жарактер- ной чертой всех этих теорий является игнорирование закономер- ностей развития мышления и речи, их качественного различия и своеобразия, а также противоречивых тенден- ций развития на различных этапах фило-, онто- и социогенезиса человека.
Экспериментальные психологические исследования мышления и речи, произведенные выдающимися представителями современной зарубежной психологии: Леви-Брюлем, Пиаже, К. и Ш. Бюлерами, В. Штерном, Уотсоном, Ахом, К ёлером и многими другими, поражают вопиющим несоответствием между богатством эмпирического мате- риала и бедностью теоретических обобщений.
Фактический материал этих исследований представляет огром- ную ценность. Но теоретические выводы «маститых» авторов безна- дежно запутывают суть проблемы и загоняют ее в тупик. Некоторые из ученых, как например Пиаже, отказываются от теоретических выводов принципиально (№!—В. К.) и предпочитают оставаться исключительно в области чистой эмпирии. В результате происходит то беспомощное топтание на месте и цепляние за «почву фактов» без намерения, а по сути дела и возможности их обобщить, которые и за-. держивают как развитие всей науки, так в частности и успешность разработки ее узловой проблемы.
Принципиальная позиция и работы буржуазных психологов на- тлядно показывают, как «диалектика жестоко мстит за пренебре- жение к ней» (Энгельс).
И Если разработка проблемы мьыиления и речи представителями различных областей науки встречает на своем пути трудности, по- рожденные узкой специализацией наук и значительной диференциа- цией путей и методов решения данной проблемы, то внутри самой психологии К этим трудностям присоединяется еще неразработан-. ность вопроса о межфункциональных связях и отношениях психики, Как правильно замечает Выготский, «атомистический и функциональ- ный анализ, который господствовал в научной психологии на всем УП УП протяжении последнего десятилетия, привел к тому, что отдельные психические функции рассматривались в изолированном виде, метод. психологического познания разрабатывался и совершенствовался применительно к изучению этих отдельных изолированных обособлен- ных процессов, в то время как проблема связи функций между со- бой, проблема их организации в целостной структуре сознания оста- валась все время вне поля внимания исследователей» (стр. 4).
Благодаря этому такой центральный момент, как отношение мысли к слову, легко ускользал от исследователей, заменяясь. другими второстепенными вопросами. В тех же случаях, когда иссле- дователи ставили перед собой этот центральный вопрос, они были способны решать его либо в духе метафизического отождествления мысли и слова, либо в духе столь же метафизического разрыва между ними. В обоих случаях проблема безнадежно запутывалась.
Непосредственную причину этих неудач Выготский видит в непра- вильности метода исследования, в частности в неверном метафизиче- ском понимании анализа проблемы.
Энгельс, критикуя метафизическое одностороннее понимание ана- лиза, указывает, что «мышление состоит столько же в разложе- нии объектов сознания наих элементы, сколько в соединении родственных между собой элементов в единство. Без ана- лиза нет синтеза». Кроме того «мышление, если оно не же- лает делать промахов, может собирать в единство лишь те элементы; сознания, в которых—или в реальных прообразах которых— уже раньше существовало это единство». В другом месте, на примере кон- кретной науки, он показывает, что «химия, в которой а нали з явля- ется преобладающей формой исследования, ничего не стоит без его противоположности—с и нтеза»?.
Руководясь Ддиалектико-материалистическим пониманием анализа,„. Выготский считает единственно плодотворным такой анализ речево- го мышления, при котором оно расчленяется до основной единицы, сохраняющей в себе все свойства целого. Такую основную и исход- ную единицу мышления и речи Выготский находит во внутренней стороне слова, в егозначении. «Само слово представляет собой живое единство звука и значения и содержит в себе, как живая кле- точка, в самом простом виде все основные свойства, присущие рече-. вому мышлению в целом» (стр. 8). Психолог и лингвист, нашедшие единство звука и значения в слове, преодолевают механический раз-. рыв между звуковой и смысловой стороной слова и тем самым находят ключ к разгадке всей сути проблемы, «ибо именно в значении слова завязан узел того единства, которое мы называем речевым мышле- нием» (стр. 9).
Но и само значение слова не является постоянным и неизменным.
Оно также развивается. Чтобы понять значение слова, необходимо, объяснить его природу. Старая нсихология не могла удовлетво- рительно ответить на этот вопрос, так как всегда связывала значение: 3 Ма ркс и Энгельс, Собр. соч., т. ХГУ, стр. 43. 2 Там же, стр. 430.
УП слова с отдельным предметом или явлением. На основе эксперимен- тальных исследований, подтверждающих теоретические положения основоположников марксизма, Выготский приходит к выводу, что «слово всегда относится не к одному какому-нибудь отдельному предмету, но к целой группе или к целому классу предметов. В силу ' этого каждое слово представляет собой скрытое обобщение, всякое слово уже обобщает, и с психологической точки зрения зна- чение слова прежде всего представляет собой обобщение» (стр. 10)- Обобщение необходимо рассматривать как диалектический пере- ход от чувственного познания предметов и явлений посредством ощу- щений и восприятий к мышлению как более сложному и качествен- но иному отражению действительности. В нем совершается «переход, от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к прак- тике». В обобщении, как оно перед нами выступает в слове, понятии, выражена как чувственная сторона мышления, возникающая из ощущения, таки действенная его сторона, возникающая изобщения человека с другими людьми в процессе их трудовой деятельности, общественной исторической практики в широком смы- сле этого слова.
Таким образом значение слова представляет собою диалектиче- ское единство и взаимопроникновение противоположных по своему генезису факторов действительности, выражающих в результате тот высший синтетический процесс ее отражения, который и соста- вляет сущность мышления.
Вслед за вопросом о смысловой стороне слова ставится вопрос об отношении звуковой стороны слова к его значению. Тра- диционное языкознание рассматривало этот вопрос изолированно, независимо от смысловой стороны речи. Эта точка зрения глубоко ошибочна. «Как правильно указывает современное фонологическое направление в лингвистике, которое нашло самый живой отклик.
в психологии, самым существенным признаком звуков человеческой речи является то, что этот звук, носящий определенную функцию, связан с известным значением». А отсюда вывод, что «плодотворным. и в лингвистическом и в психологическом отнощении может явиться. только такое изучение звуковой стороны речи, которое будет поль- зоваться методом расчленения ее на единицы, сохраняющие свойст- ва, присущие речи, как свойства звуковой и смысловой стороны» И в этом случае значение слова выступает как единство. смысловой и физической сторон речи.
Окончательный вывод, к которому приходит Выготский, и заклю- чается в том, что значение слова необходимо рассматривать. как единство мышления и речи, в котором диалекти- чески отождествляются и различаются по своему развитию обе стороны единого процесса. «С этим допущением становится впервые возможным каузально-генетический анализ мы- шления и речи» (стр. 12).
Весьма существенным моментом в анализе мышления является вопрос о связи между интеллектом и аффектом. Идеалистическая Ралле аиВальшеь психология отрывает мышление от аффективно-волевой сферы и тем самым лишает его чувственной основы, превращая его в «автоном- ное течение себя мыслящих мыслей», в какую-то самобытную силу, оказывающую непонятным образом влияние на жизнь и деятельность личности. Выготский подходит к вопросу иначе. «Кто оторвал мыш- ление с самого Начала от аффекта, тот навсегда закрыл себе дорогу к объяснению причин самого мышления, потому что детерминисти- ческий анализ мышления необходимо предполагает вскрытие движу- щих моментов мысли, потребностей и интересов, побуждений и тен- денций, которые составляют движение мысли вту или другую сторону. Так же точно, кто оторвал мышление от аффекта, тот наперед сде- лал невозможным изучение обратного влияния мышления на аффек- тивную, волевую сторону психической жизни, ибо детерминисти- ческое рассмотрение психической жизни исключает как приписыва- ние мышлению магической силы определить поведение человека одной <воей собственной системой, так и превращение мысли в ненужный придаток поведения, в его бессильную и бесполезную тень». Анализ показывает, что «существует динамическая смысловая система, пред- ставляющая собой единство аффективных и интеллектуальных про- цессов,...что во всякой идее содержится в переработанном виде аффективное отношение человека к действительности, представлен- ной в этой идее. Он позволяет раскрыть прямое движение от потреб- ности и побуждений человека к известному направлению его мышления и обратное движение от динамики мысли к динамике поведения и конкретной деятельности личности» (стр. 14).
Эти положения Выготского имеют огромное значение, предста- вляя собой перевод на психологический язык важнейших дости- жений современного учения о высшей нервной деятельности, касаю- щихся нейродинамики коры и подкорки как материальной основы интеллекта и аффекта, а также подчеркивая определяющую роль общественно-трудовой деятельности человека на развитие и напра- вление его интеллектуальных и аффективно-волевых процессов.
В первой главе своей работы Выготский ставит акцент на диа- лектическом характере развития мышления и речи и в мень- шей степени подчеркивает их материальную основу.
В критике Фрейда и Пиаже он обрушивается на идеалистиче- ские положения обоих авторов о примате принципа удовольствия, логики мечты и сновидения над реалистической функцией мышле- ния. Стоит только «обратиться к рассмотрению реального хода разви- тия мышления в процессе биологической эволюции, для того чтобы убедиться в том, что первичной формой интеллектуальной дея- тельности является действенное, практическое мыш- ление, направленное на действительность и представляю- щее одну из основных форм приспособления к новым условиям, к изменяющимся ситуациям внешней среды» (стр. 29).
Еще в большей мере материальная природа мышления и речи проявляется, по его мнению, в общественно-исторических закономер- ностях их развития. «С признанием исторического характера рече- вого мышления мы должны распространить. на эту форму поведех ` ния все те методологические положения, которые исторический мате- риализм устанавливает по отношению ко всем историческим явле- ниям в человеческом обществе» (стр. 101).
Однако существенным недостатком данной книги следует считать отрыв психологического анализа проблемы мышления и речи от ‚ нзучения материального субстрата этих психич.ских функций. Хотя Выготский, как это ‘известно по другим его работам, прекрасно понимал роль учения о высшей нервной деятельности как необхо- димой основы для построения научной психологии,—В данной ра- боте он оставляет в стороне физиологическую основу мышления и речи. В ряде случаев это снижает ценность его полемики с бур- жуазными авторами.
И В анализе работы Пиаже «Речь и мышление ребенка», составившей целую эпоху в детской психологии, Выготский направляет силу кри- тического оружия на те центральные пункты учения Пиаже, на ко- торых, по словам Выготского, стоит и с которыми рушится вся кон- цепция выдающегося буржуазного психолога, Таким краеугольным камнем работы Пиаже является учение об эгоцентризме детского мышления и речи. «Все остальные особенности детского мышления вытёкают из этой основной особен- ности, и вместе с ее утверждением или отрицанием укрепляются или рвутся и все остальные нити, с помощью которых теоретическое обоб- щение пытается осмыслить и осознать, связать в единое целое все отдельные черты детской логики» (стр. 21).
Суть эгоцентризма Пиаже видит в переходе между аутистиче- ской мыслью и направленным разумным мышлением. По мнению Выготского, «сходной, основной идеей всей его концепции развития мышления в целом и источником генетического определения детского эгоцентризма является положение, заимствуемое им в теории пси- хоанализа, именно положение о том, что первичной, обусловленной самой психологической природой ребенка формой мышления явля- ется аутистическая форма; реалистическое же мышление является поздним продуктом, как бы навязываемым ребенку извне с помощью длительного и систематического принуждения, которое оказывает на него окружающая его социальная среда» (стр. 24).
Против этой основной идеи Пиаже выступает Выготский. «До- пустить, что функция мечты, логика сновидения являются первич- ными с точки зрения биологической эволюции, что мышление возник- ло в биологическом ряду и. развивалось при переходе от низших животных форм к высшим и от высших к человеку, как функция самоудовлетворения, как процесс, подчиненный принципу удовольст- ствия, является нонсенсом именно с биологической точки зрения. До- пустить изначальность принципа удовольствия в развитии мышле- ния—значит с самого начала сделать биологически необъяснимым процесс возникновения той новой психологической функции, кото- рую мы называем интеллектом, или мышлением.
Но и в онтогенетическом ряду допустить галлюцинаторное удо- ХТ влетворение потребностей в качестве первичной формы детского мышления—значит игнорировать тот неоспоримый факт, что, гово- ря словами Блейлера, удовлетворение наступает лишь после дейст- вительного приема пищи, игнорировать то, что и более взрослый ребенок не предпочитает воображаемое яблоко действительному» На основании большого материала исследований фило- и онто- генеза мышления Выготский: в согласии с крупнейшим психиатром Блейлером приходит к выводу о несостоятельности мнения Пиаже и Фрейда об аутистическом мышлении как первичной и исходной форме развития мышления вообще и специфической для мышления ребенка в частности.
Как правильно замечает Выготский, «аутистическое мышление обязано своим происхождением развитию реалистического мышления и основного его следствия—мышления в понятиях» (стр. 49).
Но этого недостаточно. Между аутистическим и реальным мышле- нием нет и не может быть абсолютного разрыва. Это— полярности. Но они не исключают, а предполагают друг друга, причем исходной и ведущей полярностью является реалистическое мышление, порож- денное действительностью и направленное на действительность, Пиаже считает, что аутистическая мысль в отличие от реалисти- ческой «стремится не к установлению истины, а к удовлетворению желания»*. Реалистическое мышление, по Пиаже, отрывается от реаль- ных потребностей, интересов, желаний, т. е. представляет собой ка- кое-то чистое мышление, оторванное от действительности. Возражая Пиаже, Выготский указывает, что «только лишенные своего реального содержания пустые абстракции, только логические функ- ции, только метафизические ипостаси мысли могут быть разграниче- ны подобным образом, но ни в коем случае не живые, реальные пути детского мышления» (стр. 49). При этом он опирается на известное замечание Ленина: «Раздвоение познания человека и возможность идеализма (религии) даны уже в первой элементарной абстракции. Подход ума человека к отдельной вещи, снятие слепка (понятие) с нее не есть простой, непосредственный, зеркально мертвый акт, а слож- ный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя возмож- ность отлета фантазии от жизни. Мало того: возможность превраще- ния (притом незаметного, несознаваемого человеком превращения) абстрактного понятия, идеи, в фантазию. Ибо и в самом простом обобщении, в элементарной общей идее есть известный кусочек фантазии»?.
«Нельзя яснее и глубже выразить ту мысль, замечает Выгот- ский, —что воображение и мышление в развитии своем являются про- тивоположностями, единство которых заключено уже в самом первич- ном обобщении, в самом первом понятии, которое образует человек».
Это указание на единство противоположностей и их раздвоение, на зизгагообразное развитие мышления и фантазии, помимо его хп огромного гносеологического значения, по мнению Выготского, также «открывает перед исследованием действительный путь изучения реали- стического и аутистического мышления.
» Если итти по этому пути, едва ли может остаться сомнение в том, что аутизм должен быть помещен не вначале развития детского мышле- ния, что он представляет позднее образование, что он поляризуется как одна из противоположностей, включенных в развитие мысли» Концепция Пиаже базируется на огромном фактическом материа- ле исследования детской речи. Этот материал представляет собой протокольную запись речи ребенка, наблюдаемого в естественной и обычной для него обстановке. «Эта речь эгоцентрична,— говорит Пиаже,— прежде всего потому, что ребенок говорит лишь о себе, и главным образом потому, что он не пытается стать на точку зре- ния собеседника». Она напоминает до известной степени внутреннее мышление. «Ребенок говорит сам с собой так, как если бы он громко думал. Он ни к кому не обращается».
Эгоцентрическая речь ребенка, преобладающая вболее ранних возрастах и затухающая с приближением к школьному возрасту, су- щественно отличается, по мнению Пиаже, от речи социализирован- ной, в которой ребенок вступает в общение с окружающими. «До 5—7 лет дети думают и действуют более эгоцентрично, чем взрослые, и менее сообщают друг другу свои интеллектуальные искания, чем мыо3--говорит Пиаже. Это зависит от причин двоякого рода. «С одной стороны, от отсутствия прочно установившейся социальной жизни ‹реди детей моложе 7—8 лет, с другой стороны, от того, что настоящий общественный язык ребенка, т. е. язык, употребляемый в основной деятельности ребенка— игре, есть язык жестов, движений и мимики столько же, сколько и слов».
«Действительно,-говорит он,-—среди детей до 1—8 лет нет обще- ственной жизни как таковой»“.
«Пиаже принадлежит бесспорная и огромная заслуга тщательного клинического выделения и описания эгоцентрической речи, ее изме- рения и прослеживание ее судьбы», —замечает Выготский. Но с выво- дами, к которым приходит Пиаже,—а основные из них те, что эго- центрическая речь является прямым доказательством эгоцентриче- <кого мышления ребенка и говорит против социального происхож- дения его речи, —<с этими выводами Выготский не соглашается.
Их нетрудно опровегнуть Теоретически, но выводы Пиаже осно- ваны на фактах, а факты—упрямая вещь. Выготский решает бить противника его же оружием. «Здесь теоретическая критика должна уступить место критике экспериментальной, война доводов и возра- жений, мотивов и контрмотивов должна смениться борьбой сомкну- того строя нового ряда фактов против тех фактов, которые положены в основу оспариваемой теории» (стр. 33).
* Пиаже, Мышление и речь ребенка, стр. 72. 2 ‘Там же, стр. 73.
3 Там же, стр. 91.
* Там же, стр. 93.
хШ С этой целью Выготский остроумно видоизменяет опыты Пиаже. Он организует поведение ребенка в такой же естественной обста- новке, как у Пиаже, но вводит в нее целый ряд затрудняющих пове- дение ребенка моментов. Тем самым он становится на путь подлинн® экспериментальной проверки речевого развития ребенка. В опы- тах Выготского ребенок, поставленный перед некоторой трудностью, например, обнаружив отсутствие необходимого ему цветного каран- даша, дает взрыв эгоцентрической речи. Коэфициент ее стремительно возрастает почти вдвое по сравнению с контрольными опытами по методу Пиаже. Это дает Выготскому основание полагать, что «за- труднения или нарушения гладко текущей деятель- ности являются одним из главных факторов, вызывающих к жизни эгоцентрическую речь» (стр. 39).
Дети более старших возрастов ведут себя иначе. Они всматри- ваются, обдумывают и наконец находят выход. Их рассказы о содер- жании размышления во время опыта подтверждают, что процесс обдумывания у них шел в том же духе, что у детей более младших возрастов, но не был выражен в открытой форме. У школьника мы имеем уже внутреннюю, беззвучную речь, характерную и для взро- слого. Более того, «стоит только сравнить количественно эгоцентри- ческую речь ребенка с эгоцентрической речью взрослого, для того чтобы заметить, что взрослый гораздо богаче своей эгоцентрической речью» (стр. 41). И далее: «стоит только прибегнуть в психологиче- ском эксперименте к способу, предложенному Уотсоном, и заставить разрешить человека какую-нибудь мыслительную задачу вслух, т. е. вызвать обнаружение его внутренней речи, и мы сейчас же увидим глубокое сходство, существующее между этим мышлением вслух взрослого ‘человека и эгоцентрической речью ребенка» (стр. 41)-