Особенно заметно проявляется это подчеркивание сближающих, а не разделяющих моментов в характеристике одного из основных проявлений эгоцентрической мысли—синкретизма. Как уже сказано, Пиаже рассматривает синкретизм, как и другие впрочем черты дет- ской логики, как прямой результат детского эгоцентризма. Вот что говорит он об этой едва ли не центральной особенности детской логики: «При чтении результатов наших работ можно пожалуй подумать, что эгоцентрическая мысль, производящая явления син- кретизма, ближе к аутистической мысли и к сновидению, чем к ло- гической мысли. Факты, которые мы только что описали, действи- тельно представляют различные аспекты, которые их роднят со сно- видением или с мечтами» (1, с. 173).
Однако и здесь Пиаже склонен рассматривать механизм син- кретической мысли как посредствующий момент между логической мыслью и тем, что психоаналитики назвали смелым словом «симво- лизм» сновидений. Фрейд, как известно, показал, что в сновидении действуют две основные функции, управляющие возникновением образов сновидения: сгущение, которое заставляет сливаться не- сколько различных образов в один, и перемещение, которое переносит < одного предмета на другой принадлежащие первому признаки.
Пиаже, следуя за Ларсоном, полагает, что «между этими функ- циями сгущения и перемещения и функциями обобщения {которое является видом сгущения) должны иметься промежуточные звенья. Синкретизм как раз и является самым существенным из этих звеньев». Мы видим таким образом, что не только эгоцентризм как основа дет- ской логики, но и его главнейшие проявления, как сийкретизм, рас- сматриваются в теории Пиаже как промежуточные переходные формы «между логикой сновидения и логикой мышления».
23 «Синкретизм,— говорит он в другом месте, —нпо самому своему ме- ханизму является промежуточным звеном между аутистической мыслью и логической, как впрочем и все другие проявления эго- центрической мысли». Ради этого последнего сравнения мы и остано- вились на примере синкретизма. Как видим, то, что Пиаже утвер- ждает в отношении синкретизма, он распространяет и на все прочие особенности, на все другие проявления детской эгоцентрической мысли.
Для выяснения центральной для всей теории Пиаже идеи об эгоцентрическом характере детского мышления остается обрисовать третий и основной момент, именно генетические отношения, в которых стоит эгоцентрическая мысль к логике сновидения, к чистому ау- тизму, —с одной стороны, и к логике разумного мышления—с другой. Мы видели уже, что в структурном и функциональном отношениях эгоцентрическая мысль рассматривается Пиаже как промежуточное соединительное звено между этими двумя крайними ступенями в раз- витии мышления. Так же точно решает Пиаже вопрос и относительно генетических связей и отношений, объединяющих эти три группы в развитии мышления.
Исходной основной идеей всей его концепции развития мышле- ния в целом и источником генетического определения детского эгод- центризма является положение, заимствуемое им из теории психо- анализа, именно положение о том, что первичной, обусловленной самой психологической природой ребенка формой мышления является аутистическая форма; реалистическое же мышление является позд- ним продуктом, как бы навязываемым ребенку извне с помощью длительного и систематического принуждения, которое оказывает на него окружающая его социальная среда.
«Умственная деятельность, —из этого исходит Пиаже,— не ЯвлЯ- ется всецело деятельностью логической. Можно быть умным и в то же время не очень логичным». Различные функции ума вовсе не свя- заны друг с другом необходимо таким образом, чтобы одна не могла встречаться без другой или раньше другой. «Логическая деятель- ность-—это доказывание, это искание истины, нахождение же реше- ния зависит от воображения, но самая нужда, самая потребность в логической деятельности возникает довольно поздно» (1, с. 312).
«Это запаздывание, —говорит Пиаже, — объясняется двумя при- чинами: во-первых, мысль идет на службу непосредственному удо- влетворению потребностей гораздо раньше, чем принуждает себя искать истину. Наиболее произвольно возникающее мышление— это игра или по крайней мере некое миражное воображение, кото- рое позволяет принимать едва родившееся желание за осуществимое. Это наблюдали все авторы, изучавшие детские игры, детские пока- зания и детскую мысль.
То же самое с убедительностью повторил и Фрейд, установив, что принцип наслаждения предшествует принципу реальности. А ведь мысль ребенка до 7—8-летнего возраста проникнута тенден- циями игры, иначе говоря-—до этого возраста чрезвычайно трудно различить выдумку от мысли, принимаемой за правду» (1, с. 372).
24 24 Таким образом аутистическое мышление представляется, с гене- тической точки зрения, ранней, первичной формой мышления, логика возникает относительно поздно, и эгоцентрическая мысль занимает, с генетической точки зрения, среднее место, образует пере- ходную ступень в развитии мышления от аутизма к логике.
Для того чтобы выяснить во всей полноте эту концепцию эгоцен- тризма детской мысли, нигде к сожалению не сформулированную автором в связном систематическом виде, но являющуюся опреде- ляющим фактором всего его построения, мы должны остановиться еще на одном последнем моменте, именно на вопросе о происхожде- нии этого эгоцентрического характера детского мышления и на его, если можно так выразиться, объеме или охвате, т. е. на границах, на пределах этого явления в. различных сферах детского мыш- ления.
Корни эгоцентризма Пиаже видит в двух обстоятельствах. Во- первых, вслед за психоанализом, в асоциальности ребенка и, ` во- вторых, в своеобразном характере его практической деятельности.
Пиаже много раз говорит, что его основное положение относи- тельно срединного характера эгоцентрической мысли является гипо- тетическим. Но эта гипотеза так явно близка к здравому смыслу, представляется столь очевидной, что факт детского эгоцентризма представляется ему едва ли оспоримым. Весь вопрос, которому по- священа теоретическая часть этой книги, заключается в том, чтобы определить, эгоцентризм ли влечет за собой те трудности выражения и те логические явления, которые рассматриваются в этой книге, или дело происходит наоборот.
«Однако ясно, что © точки зрения ` генетической необходимо от- правляться от деятельности ребенка для того, чтобы объяснить его мысль. А эта деятельность вне всякого сомнения эгоцентрична и эгоистична. Социальный инстинкт развивается в ясных формах „поздно. Первый критический период в этом отношении следует отнести к 7—8 годам» (1, с. 377). К этому же возрасту Пиаже относит и приурочивает первый период логического размышления, а также первые усилия, которые делает ребенок, чтобы избегнуть послед- ствий эгоцентризма.
В сущности говоря, эта попытка вывести эгоцентризм из позд- него развития социального инстинкта и из биологического эгоизма детской натуры содержится уже в самом определении эгоцентриче- ской мысли, которая рассматривается как индивидуальная мысль, в противоположность социализированной мысли, которая для Пиаже совпадает с мыслью разумной или реалистической.
Что касается второго вопроса относительно объема или охвата сферы влияния этого эгоцентризма, надо сказать, что Пиаже склонен придавать универсальное значение, абсолютизировать это явление, считая его не только основным, первичным, коренным для всего дет- ского мышления и поведения, но и всеобщим. Так мы видели, что все решительно проявления детской логики во всем их богатстве и много- образии Пиаже рассматривает как прямые или отдаленные проявле- ния детского эгоцентризма. р Но этого мало,—влияние эгацентризма распространяется не. только вверх по линии следствий, вытекающих из этого факта, но и вниз—по линии причин, которые обусловили его возникновение. Пиаже, как уже сказано, эгоцентрический характер мышления ста- вит в связь с эгоистическим характером деятельности, ребенка, а эту последнюю—с асоциальным характером всего развития ребенка до 8-летнего возраста.
В отношении отдельных, наиболее центральных проявлений дет- ского эгоцентризма, например в отношении синкретизма детской мысли, Пиаже прямо и недвусмысленно говорит, что перед нами особенности, отличающие нету или иную сферу детского мышления, но определяющие собой все мышление ребенка в целом. «Синкре- тизм,— говорит он‚— пронизывает таким образом всю мысль ребенка» {1, с. 390). «Детский эгоцентризм,—говорит он в другом месте, — пред- ставляется нам значительным до возраста 7—8 лет, когда начинают устанавливаться навыки социализированной мысли.
Но до 71/. лет следствия эгоцентризма и в частности синкретизм пронизывают всю мысль ребенка как чисто словесную (словесное по- нимание), так и направленную на непосредственное наблюдение (по- нимание восприятий). После 7—8 лет эти черты эгоцентризма не исчезают мгновенно, но остаются кристаллизованными в наиболее от- влеченной части мысли, которою наиболее трудно оперировать, а именно в плане чисто словесной мысли».
Последнее не оставляет сомнений в том, что сфера влияния эго- центризма, по Пиаже, до 8 лет совпадает непосредственно со всей областью детского мышления и восприятия в целом. Своеобразие того перелома, который проделывает развитие детского мышления после 8 лет, заключается как раз в том, что этот эгоцентрический характер мысли сохраняется лишь в известной части детского мыш- ления, лишь в сфере отвлеченного рассуждения. Между 8 и 12 го- дами влияние эгоцентризма ограничено одной сферой мысли, одним ее участком. До 8 лет оно безгранично и занимает всю территорию детской мысли в целом.
Таковы в общих чертах основные моменты, характеризующие концепцию эгоцентрической мысли в теории Пиаже, концепцию, как уже сказано, имеющую центральное, определяющее значение для всех его исследований, являющуюся ключом к пониманию анализа всех фактических материалов, заключающихся в книге.
Естественным выводом из этой концепции является положение Пиаже, гласящее, что эгоцентрический характер мысли настолько необходимо внутренне связан с самой психологической природой ребенка, что он проявляется всегда закономерно, неизбежно, устой- чиво, независимо от детского опыта. «Даже опыт, —говорит Пиаже, — не в силах вывести из заблуждения настроенные таким образом дет- ские умы; виноваты вещи, дети же--никогда.
Дикарь, призывающий дождь магическим обрядом, объясняет свой неуспех влиянием злого духа. Согласно меткому выражению, он непроницаем для опыта. Опыт разуверяет его лишь в отдельных весьма специальных технических случаях (земледелие, охота, про- 26 изводство), но этот мимолетный частичный контакт с действитель- ностью нисколько не влияет на общее, направление его мысли. И не то же ли бывает у детей и еще с большим основанием, ибо все их ма- териальные нужды предупреждены заботой родителей, так что по- жалуй только в ручных играх ребенок знакомится с сопротивляе- мостью вещей» (1, с. 372—373).
Эта непроницаемость ребенка для опыта связывается для Пиаже с его основной идеей, заключающейся в том, что «детскую мысль нельзя изолировать от факторов воспитания и от всех тех влияний, которым взрослый подвергает ребенка, но эти влияния не отпечаты- ваются на ребенке, как на фотографической пленке, они ассимили- руются, т. е. деформируются живым существом, которое им подвер- гается, и внедряются в его собственную субстанцию. Вот эту-то пси- хологическую субстанцию ребенка, иначе говоря, эту структуру и функционирование, свойственное детской мысли, мы и старались описать и в известной мере объяснить» (1, с. 408).
В этих словах раскрывается основная методологическая установка всего исследования Пиаже, пытающегося изучить психологическую субстанцию ребенка, которая ` ассимилирует влияния социальной <реды и деформирует их согласно своим собственным законам. Этот эгоцентризм детской мысли и рассматривает Пиаже, коротко говоря, как результат деформации социальных форм мышления, внедряющихся в психологическую субстанцию ребенка, —деформации, совершающей- ся па законам, по которым живет и развивается эта субстанция.
Мы подошли вплотную, затронув эту последнюю и как бы вскользь брошенную автором формулировку, к вскрытию философии всего исследования Пиаже, к проблеме социальных и биологических за- кономерностей в психологическом развитии ребенка, к вопросу © природе детского развития в целом.
06 этой методологически наиболее сложной стороне дела, оста- ющейся в высшей степени мало раскрытой в изложении автора, мы будем говорить особо и дальше. Нас прежде должны интересовать рассмотрение и критика изложенной концепции детского эгоцент-. ризма по существу, с точки зрения теоретической и фактической со- - стоятельности этой концепции.
П Но аутистическое мышление, рассматриваемое с точки зрения филогенетического и онтогенетического развития, не является вовсе первичной ступенью в умственном развитии ребенка и человечества. Оно не является вовсе примитивной функцией, исходной точкой всего процесса развития, начальной и основной формой, из которой берут начало все остальные.
Даже рассматриваемое с точки зрения биологической эволюции и с точки зрения биологического анализа поведения младенца аути- стическое мышление не оправдывает основного положения, выдви- нутого Фрейдом и принятого Пиаже, — положения, гласящего, что аутизм является первичной и основной ступенью, над которой над- <траиваются все дальнейшие ступени в развитии мышления, что наи- 7х более рано возникающее мышление, это, говоря словами Пиаже, некое миражное воображение; что принцив удовольствия, улра- вляющий аутистическим мышлением, предшествует принципу реаль- ности, управляющему логикой разумного мышления. И что самое замечательное, —это то обстоятельство, что к этому выводу приходят как раз биологически ориентированные психологи и в частности` автор учения об аутистическом мышлении Е. Блейлер.
Совсем недавно он указал на то, что самый термин «аутистическое мышление» дал повод для очень многих недоразумений. В это поня- тие стали вкладывать содержание, сближающее аутистическое мыш- ление с схизофреническим аутизмом, его стали отождествлять с эго- истическим и т, д. Поэтому Блейлер предложил сейчас называть аути- стическое мышление ирреалистическим, противополагая его реалисти- ческому, рациональному мышлению. Уже за этой вынужденной пере- меной наименования скрывается в высшей степени важное изменение содержания самого понятия, которое обозначается этим именем.
Это изменение прекрасно выразил сам Блейлер в своем исследо- вании, посвященном аутистицескому мышлению (2). В этом исследо- вании он со всей прямотой ставит вопрос о генетическом соотношении аутистического и разумного мышления. Он указывает на то, что обычно принято аутистическое мышление помещать на генетически более ранней ступени, чем мышление рациональное. «Так как реа- листическое мышление, функция реальноети, удовлетворение слож- ных потребностей действительности нарушается под влиянием бо- лезни гораздо легче, нежели аутистическое мышление, которое вы- двигается вследствие болезненного процесса на первый план, то французские психологи во главе с Жане предполагают, что реальная функция является наиболее высокой, наиболее сложной. Однако ясную позицию занимает в этом отношении только Фрейд. Он прямо говорит, что в ходе развития механизмы удовольствия являются первичными. Он может представить себе такой случай, что грудной ребенок, реальные потребности которого полностью удовлетворяются матерью без его помощи, и развивающийся в яйце цыпленок, отде- ленный скорлупой от внешнего мира, живут еще аутистической жизнью. Ребенок «галлюцинирует» по всей вероятности об удо- влетворении его внутренних потребностей и обнаруживает свое не- удовольствие при нарастающем раздражении и отсутствии удовле- творения моторной реакцией в форме крика и барахтанья, а затем переживает галлюцинаторное удовлетворение» (2, с. 55—56).
Как видим, Блейлер формулирует здесь то же самое основное положение из психоаналитической теории детского развития, на которое опирается и Ниаже, определяя эгоцентрическое детское мышление как переходную ступень между этим первичным, изначаль- ным аутизмом (который Пиаже в другом исследовании, посвященном психологии младенческого возраста, называет совершенно последо- вательно эгоцентризмом), доведенным до логического предела, т. е. солипсизмом и рациональным мышлением.
Против этого положения Блейлер выдвигает, нам думается, не- сокрушимые, с генетической точки зрения, аргументы. «С этим, — 28 говорит он‚,—я не могу согласиться. Я не вижу галлюцинаторного удовлетворения у младенца, я вижу удовлетворение лишь после действительного приема пищи, и я должен констатировать, что цып- ленок в яйце пробивает себе дорогу не с помощью представлений, а с помощью физически и химически воспринимаемой пищи, Наблюдая более взрослого ребенка, я также не вижу, чтобы он предпочитал воображаемое яблоко действительному. Имбецилл и дикарь являются настоящими реальными политиками, а последний (точно так же, как и мы, стоящие на вершине мыслительной способ- ности) делает свои аутистические глупости лишь в тех случаях, когда его разум и его опыт оказываются недостаточными: в его пред- ставлениях о космосе, о явлениях природы, в его понимании бо- лезней и других ударов судьбы, в защитных мероприятиях от них и других сложных для него соотношениях.
У имбецилла аутистическое мышление упрощено так же, как и реалистическое. Я нигде не могу найти жизнеспособное существо или даже представить себе такое существо, которое не реагировало бы в первую очередь на действительность, которое не действовало бы совершенно независимо от того, на какой бы низкой ступени разви- тия оно ни стояло; и я не могу себе представить также, чтобы ниже определенной ступени организации могли существовать аутистиче- ские функции. Для этого необходимы сложные способности к вос- поминанию. Таким образом психология животных (за исключением немногих наблюдений над высокостоящими животными) знает только реальную функцию.
Однако это противоречие легко разрешимо: аутистическая функция не является столь примитивной, как простые формы реальной функции, но в некотором смысле она более примитивна, чем высшие формы последней в том виде, в каком они развиты у человека. Низшие животные обладают лишь реальной функцией. Нет такого существа, которое мыслило бы исключительно аутистически; начиная с определенной ступени развития, к реалистической функции присоединяется аути- хтическая и с этих пор развивается вместе с ней» (2, с. 57—58).
Действительно стоит только от общих положений о примате принципа удовольствия, логики мечты и сновидения над реалистиче- ской функцией мышления обратиться к рассмотрению реального хода развития мышления в процессе биологической зволюции—для того чтд- бы убедиться втом, что первичной формой интеллектуальной деятельно- сти является действенное, практическое мышление, направленное на действительность и представляющее одну из основных форм приспособ- ления к новым условиям, к изменяющимся ситуациям внешней среды.
Допустить, что функция мечты, логика сновидения являются первичными с точки зрения биологической эволюции, что мышление возникло в биологическом ряду и развивалось при переходе от низ- ших животных форм к высшим и от высших к человеку, как функция самоудовлетворения, как процесс, подчиненный принципу удоволь- ствия, является нонсенсом именно с биологической точки зрения.
29 Допустить изначальность принципа удовольствия в развитии мыш- ления—значит с самого начала сделать биологически необъяснимым процесс возникновения той новой психологической функции, которую мы называем интеллектом, или мышлением.
Но и в онтогецетическом ряду допустить галлюцинаторное удо- влетворение потребностей в качестве первичной формы детского мыш- ления—значит игнорировать тот неоспоримый факт, что, говоря сло- ` вами Блейлера, удовлетворение наступает лишь позле действитель- ного приема пищи; игнорировать то, что и более взрослый ребенок не предпочитает воображаемое яблоко действительному.
Правда, основная генетическая формула Блейлера, как мы по- стараемся показать ниже, не разрешает вопроса относительно гене- тических связей, существующих между аутистическим и реалисти- ческим мышлением, со всей полнотой, но в двух моментах она нам кажется бесспорной.
Во-первых, в указании на относительно позднее возникновение ` аутистической функции и, во-вторых, в указании на биологическую несостоятельность ' представления о первичности и изначальности аутизма.
Мы не станем проводить дальше той схемы филогенетического развития, в которой Блейлер пытается наметить и поставить друг с другом в связь главнейшие этапы в процессе возникновения этих двух форм мышления. Скажем только, что возникновение аутисти- ческой функции он отиосит лищь к четвертому этапу развития мыш- ления, когда понятия комбинируются вине стимулирующего действия внешнего мира «соответственно накопленному опыту в логические функции и выводы, распространяющиеся с уже пережитого на еще неизвестное, с прошедшего на будущее, когда становится возможной не только оценка различных случайностей, не только свобода дей- ствия, но и связное мышление, состоящее исключительно из картин воспоминания, без связи со случайными раздражениями органов чувств и с потребностями».
«Лишь здесь, говорит он,—может присоединиться аутистиче- ская функция. Лишь здесь могут существовать представления, которые связаны с интен- сивным чувством удовольствия, которые со- здают желания, удовлетворяются их фантастическим осуществлением и прео б- разовывают внешний мир в представ лении человека благодаря тому, что он не мыслит себе (отщепляет) неприятное, лежащее во внешнем мире, присоединяя к своему представлению о последнем прият- ное, изобретенное им самим. Следовательно ирреаль- ная функция не может быть примитивнее, чем начатки реального мышления, она должна развиваться параллельно © последним *.
? Мы считали бы неправильным и не соответствующим действительной слож- мости процессов развития этих двух видов мышления обозначение их как парал- лельно протекающих процессов.
30 Чем более сложным и более диференцированным становится обра- зование понятий и логическое мышление, тем более точным стано- вится, с одной стороны, их приспособление к реальности и тем боль- шей становится возможность освобождения от влияния аффектив- ности. Зато, с другой стороны, в такой же мере повышается возмож- ность влияния эмоционально окрашенных энграмм из прошлого и эмоциональных представлений, относящихся к будущему.
Многочисленные мыслительные комбинации делают возможным бесконечное разнообразие фантазий, в то время как существование бесчисленных эмоциональных воспоминаний из прошедшего и столь же аффективных представлений о будущем прямо-таки вынуждают к фантазированию. | С развитием ‘их разница между -обоими видами мышления ста- новится все более резкой; последние становятся в конце концов прямо противоположными друг другу, что может привести к все более и более тяжелым конфликтам; и если обе крайности не сохра- няют в индивидууме приблизительного равновесия, то возникает, с одной стороны, тип мечтателя, который занят исключительно фан- тастическими комбинациями, который не считается с действитель- ностью и не проявляет активности, и, с другой стороны—тип трез- вого реального человека, который в силу ясного, реального мышле- ния живет только данным моментом, не заглядывая вперед.
Однако, несмотря на этот параллелизм в филогенетическом` раз- витии, реалистическое мышление оказывается по многим основа- ниям более развитым, и при общем нарушении психики реальная функция поражается обычно гораздо сильнее» (2, с. 60—62). Блей- лер задается вопросом, каким образом столь юная в филогенетическом отношении функция, как аутистическая, могла получить такое боль- шое распространение и силу, что аутистическое мышление уже у многих детей в возрасте после двух лет управляет большей частью их психической функцией (грезы наяву, игры).
Ответ на этот вопрос Блейлера мы находим между прочим в том, что развитие речи создает в высшей степени благоприятные условия для аутистического мышления и что, с другой стороны, как отмечает сам Блейлер, аутизм представляет благодарную почву для упражне- ния мыслительной способности. В фантазиях ребенка его комбина- торные способности повышаются настолько же, как его физическая ловкость в подвижных играх.
«Когда ребенок играет в солдаты или в маму, то он упражняет необходимые комплексы представлений и эмоций, аналогично тому, как котенок подготовляет себя к охоте за животными» (2, с. 76).
Но если так выясняется вопрос в отношении генетической природы аутистической функции, то и в отношении ее функциональных и структурных моментов новое понимание ее природы выдвигает пе- обходимость пересмотра. Центральным с этой точки зрения нам представляется вопрос относительно бессознательности аутистиче- ского мышления. «Аутистическая мысль подсознательна»— из этого определения исходят одинаково и Фрейд и Пиаже. Эгоцентрическая мысль, утверждает Пиаже, также не вполне еще сознательна, и в этом 31 отношении она занимает среднее, промежуточное место между созна- тельным рассуждением взрослого человека и бессознательной дея- тельностью сновидения.
«Поскольку ребенок мыслит для себя,—-говорит Пиаже, —он не имеет никакой нужды осознавать механизм собственного рассужде- ния» (1, с. 379). Пиаже, правда, избегает выражения «бессознатель- ное рассуждение», считая его весьма скользким, и поэтому предпо- читает говорить о том, что в мышлении ребенка господствует логика действия, но нет еще логики мысли. Это возникает оттого, что эго- центрическая мысль бессознательна. «Большинство явлений дет- ской логики,—говорит Пиаже, —может быть сведено к этим общим причинам. Корни этой логики и причины ее лежат в эгоцентризме мысли ребенка до 7—8 лет и в бессознательности, которую поро- ждает этот эгоцентризм» (1, с. 381). Пиаже подробно останавливается на недостаточной способности ребенка к интроспекции, на трудности осознания и устанавливает, что обычный взгляд, согласно которому эгоцентричные по своей манере мыслить люди осознают себя лучше, чем другие, что эгоцентризм ведет к правильному самонаблюдению, является неправильным. «Понятие аутизма в психоанализе, —говорит он,-—проливает яркий свет на то, как несообщаемость мысли влечет за собой известную несознаваемость» (1, с. 377).
Поэтому эгоцентризм ребенка сопровождается известной бес- сознательностью, которая в свою очередь могла бы выяснить неко- торые черты детской логики. Экспериментальное исследование Пиаже, посвященное выяснению того, насколько ребенок способен к интроспекции, приводит его к подтверждению этого положения.
Строго говоря, представление о бессознательном характере аутистической и эгоцентрической мысли лежит в самой основе кон- цепции Пиаже, ибо, по его основному определению, эгоцентрическая мысль—это мысль, не сознающая своих целей и задач, мысль, удо- влетворяющая неосознанные стремления. Но и это положение о бес- сознательности аутистического мышления оказывается поколеблен- ным в новом исследовании. «У Фрейда, говорит Блейлер,—аути- стическое мышление стоит в таком близком отношении к бессозна- тельному, что для неспытного человека оба эти понятия легко сли- ваются друг с другом» (2, с. 43).
Между тем Блейлер приходит к выводу, что оба эти понятия нужно строго разделить. «Аутистическое мышление может в прин- ципе быть столь же сознательным, как и бессознательным», говорит он, приводя конкретный пример того, как аутистическое мышление принимает обе эти различные формы (2, с. 43).
Наконец последнее представление относительно того, что аути- стическое мышление и эгоцентрическая форма его не направлены на действительность, также оказывается поколебленным в новых иссле- дованиях. «Соответственно той почве, на которой вырастает аутисти- ческое мышление, мы находим две разновидности его, касающиеся степени ухода из реальности, которые хотя и не резко отличаются друг от друга, но в своей типической форме все же обнаруживают довольно большие отличия» (2, с. 26—21). Одна форма отличается 32 от другой своей большей или меньшей близостью к действительности. «Аутизм нормального бодрствующего человека связан с действитель- ностью и оперирует почти исключительно с нормально образован- ными и прочно установленными понятиями» (2, с. 27).
Мы бы сказали, забегая несколько вперед и предвосхищая даль- нейщее изложение наших собственных исследований, что это положе- ние особенно верно в приложении к ребенку. Его аутистическое ° мышление теснейшим, неразрывнейшим образом связано с действи- тельностью и оперирует почти исключительно тем, что окружает ребенка и с чем он сталкивается. Другая форма аутистического мыш- ления, находящая свое проявление в сновидении, может создавать абсолютную бессмыслицу в силу своей оторванности от действитель- ности. Но сновидение и болезнь — на то сновидение и болезнь, чтобы искажать действительность.
Мы видим таким образом, что аутистическое мышление в гене- тическом, структурном и функциональном отношениях не является той первичной ступенью, той основой, из которой вырастают все дальнейшие формы мышления, а следовательно и взгляд, рассматри- вающий эгоцентризм детского мышления как промежуточную, пере- ходную ступень между этой первичной, основной и высшими формами мышления, повидимому нуждается в пересмотре.
Ш Ш Итак, концепция детского эгоцентризма занимает в теории Пиа- же как бы место центрального фокуса, в котором перекрещиваются и собираются в одной точке нити, идущие от всех пунктов. С помощью этих нитей Пиаже сводит к единству все многообразие отдель- ных черт, характеризующих логику ребенка, и превращает их из бессвязного, неупорядоченного, хаотического множества в строго связанный структурный комплекс явлений, обусловленных единой причиной. Поэтому стоит только пошатнуться этой основной концеп- ции, на которой держится вся остальная теория, как тем самым ста- вится под знак вопроса и все теоретическое построение в целом, в основе которого лежит понятие детского эгоцентризма.
Но, для того чтобы испробовать крепость и надежность этой основной концепции, необходимо спросить себя, на каком фактиче- ском фундаменте она покоится, какие факты заставили исследователя принять ее в виде гипотезы, которую сам автор склонен считать почти неоспоримой. Выше мы пытались рассмотреть критически эту кон- цепцию в свете теоретических соображений, основанных на данных эволюционной психологии и исторической психологии человека. Но скончательное суждение об этой концепции мы могли бы вынести не раньше, нежели сумели бы испытать и проверить ее фактическое основание. Фактическое же основание проверяется с помощью фак- тического исследования.
Здесь теоретическая критика должна уступить место критике экспериментальной, война доводов и возражений, мотивов и контрмо- тивов должна смениться борьбой сомкнутого строя нового ряда фактов против тех фактов, которые положены в основу оспариваемой теории.
женат Раньше всего попытаемся выяснить мысль самого Пиаже, опре- делить по возможности ‘точно, в чем сам автор видит НЕКОЕ основание своей концепции.
Таким основанием теории Пиаже является первое его исследо- вание, посвященное выяснению функций речи у детей. В этом иссле- довании Пиаже приходит к выводу, что все разговоры детей можно подразделить на две большие группы, которые можно назвать эго- центрической и социализированной речью. Под именем эгоцентриче- ской речи Пиаже разумеет речь, отличающуюся прежде всего своей функцией.
«Эта речь эгоцентрична,—говорит Пиаже,—прежде всего пото- му, что ребенок говорит лишь о себе, и главным образом потому, что он не пытается стать на точку зрения собеседника» (1, с, 72). Он не интересуется тем, слушают ли его, не ожидает ответа, он не испыты- вает желания воздействовать на собеседника или действительно сооб- щить ему что-нибудь. Это-—монолог, напоминающий монолог в драме, сущность которого может быть выражена в одной формуле: «Ребенок говорит сам с собой так, как если бы он громко думал. Он ни к кому не обращается» (1, с. 73). Во время своих занятий ребенок сопрово- ждает свои действия отдельными высказываниями, и вот этот словес- ный аккомпанимент детской деятельности Пиаже и отличает под именем эгоцентрической речи от социализированной детской речи, функция которой совершенно иная. Здесь ребенок действительно обменивается мыслями с другими; он просит, приказывает, угро- жает, сообщает, критикует, задает вопросы.
. Пиаже принадлежит бесспорная и огромная заслуга тщательного клинического выделения и описания эгоцентрической детской речи, ее измерения и прослеживания ее судьбы. И вот в факте эгоцентриче- ской речи Пиаже видит первое, основное и прямое доказательство эгоцентризма детской мысли. Его измерения показали, что в раннем возрасте коэфициент эгоцентрической речи чрезвычайно велик. Можно сказать, опираясь на эти измерения, что большая половина высказываний ребенка до 6—7 лет эгоцентрична.
«Если считать, говорит Пиаже, заключая изложение своего первого исследования,— что установленные нами три первые катего- _ рии речи ребенка (повторение, монолог и коллективный монолог) эгоцентричны, то и мышление ребенка в 6*/, лет, когда оно выражено словами, также еще эгоцентрично в размерах от 44 до 47» (1, с. 99). Но эту цифру надо значительно увеличить, если говорить о ребенке более раннего возраста, и даже по отношению к 6-—7-летнему ребенку. Увеличение этой цифры вызывается тем, что, как показали дальней- шие исследования, не тольхо в эгоцентрической, но и в социализи- рованной речи ребенка проявляется его эгоцентрическое мышление.
Пиаже прямо говорит, что для упрощения можно сказать, что взрослый думает социализированно, когда он—один, а ребенок мо- ложе 7 лет мыслит и говорит эгоцентрично даже тогда, когда он в обществе. Если к этому прибавить еще одно обстоятельство, заклю- чающееся в том, что, кроме выраженных в словах мыслей, у ребенка есть огромное количество невысказанных эгоцентрических мыслей, 34 то станет ясно, что коэфинциент. эгоцентрического мышления значи- тельно превышает коэфициент эгоцентрической речи.
«Сначала, говорит Пиаже, рассказывая, как был установлен эгоцентрический характер детской мысли, записывая язык несколь- ких детей, взятых наудачу, в течение приблизительно месяца, мы заметили, что еще между пятью и семью годами от 44 до 47°/, детских речей остаются эгоцентрическими, хотя эти дети могли работать, играть и говорить, как им было угодно. Между тремя и пятью годами мы получили от 54 до 60°/, эгоцентрической речи...Функция этого эгоцентрического языка состоит в том, чтобы скандировать свою мысль или свою. индивидуальную деятельность. В этих речах остается немного от того крика, сопровождающего дей- ствие, о котором вспоминает Жане в своих этюдах о языке. Этот ха- рактер, свойственный значительной части детского языка, свиде- тельствует таким образом об известном эгоцентризме самой мысли, тем более, что кроме слов, которыми ребенок ритмизирует свою соб- ственную деятельность, он несомненно хранит про себя огромное ко- личество невысказанных мыслей. А эти мысли потому и не высказы- ваются, что ребенок не имеет для этого средств; средства эти разви- ваются лишь под влиянием необходимости общаться с другими и становиться на Их точку зрения» (1, с. 374 —375).